Когда мне несколько лет назад впервые рассказали про American Vandal, я довольно быстро решил, что смотреть это не буду. Псевдодокументальный сериал Netflix про школьника, которого обвиняют в том, что он нарисовал хуи на машинах преподавателей? Серьёзно? А второй сезон начинается с того, что целая школа буквально обосралась? Звучит как сериал, рассчитанный на американских подростков, которые будут хихикать с каждого произнесённого слова «penis».
Но мне 33 года. И я за три дня посмотрел оба сезона. Причём не просто «ну нормально зашло на фоне». Я в какой-то момент реально сидел и внимательно анализировал вместе с героями форму нарисованных хуёв, переписки школьников, алиби подозреваемых и пытался самостоятельно вычислить преступника. Что, пожалуй, лучше всего описывает магию American Vandal.
Настоящая документалка. Почти
Представьте себе хорошую документалку Netflix. Да, такие существуют. Более того — документальные сериалы, наверное, вообще один из немногих типов контента сервиса, где вероятность наткнуться на что-то хорошее всё ещё выше вероятности наткнуться на очередное дорогое говно, которое закроют через месяц после премьеры.
Вот этот характерный стиль. Мрачноватая музыка. Интервью. Архивные записи. Схемы. Хронология событий. Крупные планы улик. Противоречия в показаниях. Очень серьёзный голос за кадром.
А теперь представьте, что всё это делают школьники. Про других школьников. И расследуют, кто нарисовал хуи на машинах учителей. Вот это и есть первый сезон American Vandal. Причём главная шутка здесь не в самом преступлении. Шутка в том, насколько серьёзно сериал к нему относится.
Герои буквально сравнивают изображения членов на машинах с предыдущими рисунками главного подозреваемого. Изучают форму. Пропорции. Особенности изображения головки. Замечают изменение в…скажем так…дизайне. И пытаются понять: мог ли человек, всю жизнь рисовавший член определённым образом, внезапно изменить собственный художественный стиль?
Понимаете? Это уже не просто шутка про хуи. Это практически криминалистика хуёв. И именно этот контраст работает невероятно хорошо.
Чем дальше — тем меньше смешно
Поначалу ты смотришь сериал с немного кривой улыбкой. Ну да. Вот они опять серьёзно обсуждают пенисы. Вот допрашивают школьника. Вот строят схему. Вот появилась новая улика. Ха-ха.
А потом проходит несколько серий — и ты вдруг понимаешь, что тебе УЖЕ НЕ СМЕШНО. Ну вернее смешно всё ещё. Но ты хочешь узнать, кто это сделал. У главного подозреваемого было алиби? Кто врёт? Почему показания не сходятся? Можно ли доверять свидетелю? Что произошло в летнем лагере? Кто с кем там трахался? Почему человек использовал именно этот эмодзи в переписке?
И всё это сериал анализирует с абсолютной серьёзностью. Причём постепенно абсурдность самих улик перестаёт иметь значение. Если в первой серии ты смеёшься над тем, что персонажи пытаются установить автора рисунка по форме головки члена, то через несколько часов уже сам думаешь: «НЕТ, БЛЯДЬ, ОН ЖЕ ОБЫЧНО РИСОВАЛ ВОЛОСЫ!»
Вот тут American Vandal окончательно побеждает. Он заставляет зрителя принять правила. И вовлечься в дело о хуях.
Дети, которые почему-то умеют играть
И отдельно меня очень удивили актёры. Подростки в кино — это вообще отдельная боль. Особенно когда взрослые сценаристы пытаются написать «как разговаривает молодёжь», а потом двадцатипятилетние актёры изображают школьников и произносят что-нибудь настолько неестественное, что хочется свернуться в кресле.
Тут этого почти нет. Персонажи ощущаются настоящими школьниками. Они говорят как школьники. Ведут себя как идиоты там, где подростки должны вести себя как идиоты. Врут. Хвастаются. Боятся выглядеть смешно. Пытаются показаться взрослее.
Трахаются, обсуждают секс, распространяют слухи и делают глупости, которые в семнадцать лет казались отличной идеей. Но при этом они не превращаются в карикатуры.
Даже главный подозреваемый первого сезона, которого изначально очень легко списать в категорию «местный долбоёб», постепенно оказывается нормальным человеком. Не особо умным. Не самым приятным. Иногда действительно долбоёбом. Но человеком.
И тут появляется ещё одна неожиданная сторона American Vandal. Это не только детектив. Это сериал о том, как одна история может приклеиться к человеку настолько сильно, что уже неважно, правда она или нет. Если все считают тебя тем самым придурком, который постоянно рисует хуи, то очень удобно обвинить тебя, когда кто-то нарисовал двадцать семь хуёв. Логично же?
А потом все обосрались
Второй сезон начинает ещё сильнее. В элитной католической школе неизвестный подмешивает слабительное в лимонад. После чего огромное количество учеников одновременно получает диарею. Да, это буквально центральное преступление сезона.
И снова: СЕРЬЁЗНО? Вы собираетесь восемь серий расследовать массовый понос? Да. И снова это работает.
Причём второй сезон уже заметно формальнее первого. Расследование становится профессиональнее, сами Питер и Сэм теперь лучше понимают, что делают, да и обстоятельства позволяют им вести себя уже не совсем как пара школьников, случайно решивших снять документалку.
Но это вполне логичное развитие. Во вселенной шоу после событий первого сезона их фильм получил известность. У них появился опыт. Они понимают, как разговаривать со свидетелями, как искать противоречия и как строить повествование. То есть даже изменение структуры самого сериала объясняется внутри истории.
И главное — расследование ничуть не становится менее интересным. Поначалу кажется, что после хуёв удивлять уже нечем. А потом сериал начинает всерьёз расследовать Говнокрада (да, это официальный ник преступника второго сезона), анализировать социальные сети, фальшивые аккаунты, личные переписки и то, каким образом современный школьник вообще конструирует собственную личность в интернете.
И тут American Vandal окончательно перестаёт быть просто хорошей пародией.
Кто насрал — уже не главное
Самое интересное, что оба сезона постепенно делают один и тот же трюк. Они начинаются с максимально идиотского вопроса. КТО НАРИСОВАЛ ХУИ? КТО ЗАСТАВИЛ ШКОЛУ ОБОСРАТЬСЯ?
А ближе к финалу оказывается, что ответ уже не настолько важен. Нет, нам его дадут. И я до последнего пытался вычислить виновника. В этом плане это полноценный детектив — сериал действительно даёт улики, подсовывает подозреваемых, заставляет менять версии и потом объясняет произошедшее.
Но вместе с ответом приходит гораздо более неприятный вопрос: а что мы вообще сделали с этими людьми, пока искали преступника? Потому что документалисты раскрывают не только преступление. Они копаются в личной жизни школьников. Публикуют переписки. Рассказывают, кто с кем спал. Выносят наружу комплексы, враньё, сексуальные истории, семейные проблемы. И всё это ради расследования.
Вначале зрителю кажется совершенно естественным посмотреть чужую переписку — там же может быть УЛИКА! А ближе к концу начинаешь задумываться: «А какого хуя мы вообще имеем право всё это знать?»
Особенно хорошо это работает во втором сезоне, где социальные сети и созданные людьми интернет-образы становятся уже полноценной частью сюжета. Мы все показываем окружающим определённую версию себя. Самую красивую. Самую успешную. Самую весёлую.
А потом появляется кто-то, кто знает, где посмотреть остальное, что скрывают от публичного образа. И внезапно смешная история про школьный понос становится историей про одиночество, социальное давление и то, насколько легко воспользоваться чужим желанием понравиться другим людям.
Неожиданно. Особенно для сериала, где одним из главных сюжетных событий является массовый приступ диареи.
И это всё ещё очень смешно
При этом я не хочу создавать впечатление, что American Vandal спустя пару серий надевает монокль и начинает читать зрителю лекцию о современном обществе. Нет. Он всё ещё смешной. Очень. Просто юмор почти никогда не существует отдельно от расследования.
Абсурдная улика одновременно оказывается настоящей уликой. Дурацкое алиби действительно может изменить ход дела. Шутка про чью-то половую жизнь через десять минут становится важной деталью. Именно поэтому сериал почти никогда не скатывается в набор скетчей.
Это настоящий детектив. Просто преступления идиотские.
Почему это вообще работает?
Наверное, потому что American Vandal никогда не подмигивает зрителю: «Смотрите, как смешно! Мы сняли пародию на документальные фильмы!»
Авторы делают вид, что снимают настоящий true crime. Актёры делают вид, что играют в настоящей документалке. Оператор снимает настоящий документальный сериал. Монтажёр монтирует настоящий документальный сериал.
А на экране в этот момент появляется схема хуя. Вот этот абсолютный диссонанс формы и содержания работает значительно лучше любого прямого глумления над жанром. Причём после нескольких серий форма окончательно побеждает содержание. Ты перестаёшь думать: «Как смешно они пародируют Netflix».
Ты просто смотришь расследование. Именно поэтому мне так неожиданно сильно понравились оба сезона. Я включал первый с уверенностью, что посмотрю пару серий и мне надоест одна шутка, растянутая на восемь эпизодов. А через три дня сериал закончился. Весь. Два сезона. И теперь мне особенно обидно, что третьего не будет.
Потому что American Vandal оказался тем редким случаем, когда совершенно дебильная идея не просто работает. Она работает настолько хорошо, что спустя несколько часов ты совершенно серьёзно пытаешься выяснить, кто нарисовал хуи. А потом — кто заставил целую школу обосраться. И самое страшное? Тебе действительно хочется узнать ответ.